– Ну как, – воскликнул он, – ты не пострадал? Не было попытки нападения или оскорбления действием? Должно быть, ты вел себя с ним чрезвычайно тактично. Так что ты думаешь о старике?

– Это самый раздражительный, высокомерный, нетерпимый, самонадеянный человек из всех, кого я знал, но…

– Вот именно! – вскричал Мелоун. – Все мы спотыкаемся на этом «но». Конечно, он именно таков, как ты говоришь, и даже хуже, но согласись, что к столь великому человеку неприложимы наши мерки и от него можно вытерпеть больше, чем от простого смертного. Не так ли?

– Ну, я не настолько близко с ним знаком, чтобы судить наверняка. Однако признаю, что, если все его слова – правда, а не бред сумасшедшего, страдающего манией величия, тогда он, безусловно, выдающаяся личность. Но неужели это правда?

– Конечно же, правда. Челленджер не станет зря говорить. Но насколько ты в курсе дела? Он уже рассказал тебе о Хенгист-Дауне?

– Да, но не вполне внятно.

– Можешь мне поверить, дело это грандиозное и по замыслу, и по исполнению. Он ненавидит газетчиков, но мне доверяет – знает, что лишнего не скажу. Оттого-то я и допущен к его секретам, или, точнее, посвящен в некоторые из них. Он стреляный воробей, поэтому никогда не знаешь, насколько он откровенен. Но как бы то ни было, я достаточно осведомлен, чтобы заверить тебя, что Хенгист-Даун – это реальное дело, причем находящееся на стадии завершения. Мой тебе совет: не торопи события, просто держи свою технику наготове. Очень скоро тебе придет уведомление – или от него, или от меня.

Получилось так, что с известием явился сам Мелоун. Несколько недель спустя он ни свет ни заря пришел ко мне в контору с важным сообщением.

– Я только что от Челленджера, – сказал он.

– Ты совсем как рыба-лоцман у акулы.

– Я гордился бы любым положением при нем. Это воистину удивительный человек. Он блестяще осуществил свой проект. Теперь дело за тобой, и только потом он даст сигнал к поднятию занавеса.